Славута, Лapc и Хокан нашлись чуть поодаль, наблюдали из-за спин. Вишена пошел к ним, оставив пегаса на указанном Сирианом месте.
— Сейчас начнется, — шепнул Пожарскому Славута. — Запоминай, друже: думаю, будет довольно красиво. Они любят церемонии.
И Вишена обратился в зрение и слух.
Йэльм как раз показывал остальным добытую у Оракула карту. Вишена знал: на ней указана скрытая руина. Судя по карте она была совсем рядом, в сотне-другой шагов от развалин замка. Гномы смотрели то на лист пергамента, то по сторонам, переговаривались, потом один из них указал рукой направление, и все сместились к горам, почти к неприступной скалистой гряде. Некоторое время шли вдоль нее. Остальные кондотьеры, вынужденно пребывавшие в наблюдателях, тянулись следом. Два гнома вышагивали у самой стены, совершенно отвесной, и заглядывали в каждую трещину, в каждую выбоину в темно-сером камне.
Наконец они своротили с помощью еще троих остроконечную глыбу, за которой убегал в толщу скал узкий ход; чем-то это место напомнило Вишене вход в пещеру Рубинового Клада, только никакого черта, высеченного в камне, здесь не было.
«Интересно, чья магия заставила камень ожить и изменить форму там, дома?» — подумал Вишена отстраненно. Ведь у той памятной пещеры рисунок стал другим, когда они вышли из-под земли.
Посовещавшись, трое гномов достали из-за поясов внушительных размеров секиры, сказали что-то на прощание остающимся и один за другим исчезли в темном лазе, более похожем на обыкновенную трещину.
Глубоко вдохнув, Вишена представил себя на их месте. Когда обволакивает обманчивая тьма подземелья и пытаешься угадать, кто ждет тебя во мраке. Ждет, чтобы умереть и отдать, что хранит, или взять твою жизнь и хранить свое сокровище дальше. Рука сама потянулась к верному мечу, а взгляд опустился на гарду. Точнее на руны. Они были темны. Но Вишена помнил, что в руинах они загорались далеко не всегда.
Перехватив вопросительный взгляд Славуты, Пожарский слегка пожал плечами и показал меч. Славута кивнул, непроизвольно поглаживая древко секиры.
Из хода долго не доносилось ни звука. Все ждали, затаив дыхание: любой из присутствующих здесь людей, гномов или эльфов знал, что это — проникнуть в руину. Даже песиголовцы в общем-то знали, иногда помогая кондотьерам, особенно если нечистые прорывались к поверхности.
Вдруг донесся слабый, едва слышный шум, не то крик, не то топот шагов. Но точно не звон оружия. Славута говорил, что железным оружием из обитателей руин пользуются лишь некоторые демоны и почти все бегунки. Остальные уповают на клыки и когти, да еще иногда на магию.
И вдруг из трещины в скале бесшумным облаком выпорхнул призрак. Белесый, бесформенный, точнее — колеблющийся, непостоянный. Он оторопело застыл, почуяв столько живых рядом с собой. Должно быть, он сидел здесь в полном одиночестве долгие годы.
Все схватились за мечи да секиры, растерявшись в первый миг, только Вишена, уже имевший дело с призраком, потянулся к своему поясу. В кончиках пальцев привычно закололо, и Вишена с облегчением выпустил язык Холодного Пламени прямо в призрака.
Однако тот мгновенно перетек на новое место, увернувшись от синеватой струи, на миг застыл, и проворно нырнул в руину. Все произошло очень быстро, никто не успел и ахнуть.
Теперь из трещины донеслись отчетливые голоса: гномы встречали недруга. Чем встречали, Вишена не знал, но призрак этого очень боялся, потому что вновь выскочил на свет, будто ошпаренный. Вишена вторично метнул Пламя и вторично промахнулся. Оставшийся на поверхности гномий кондотьер с любопытством взглянул на Пожарского, оставив в покое свой внушительный топор.
Теперь призраку некуда было скрыться: из хода выступил один из гномов, сжимая в опущенной руке секиру, а вторую руку, с надетым на палец перстнем, выставив перед собой. Сгусток полупрозрачного тумана дернулся в одну сторону, в другую, явно желая скрыться куда-нибудь во тьму, но кругом были люди. Одного-двух он, наверное, мог бы умертвить, но всех — не успел бы.
И тут его настиг третий удар Холодного Пламени, на этот раз точный. Призрак вспыхнул, словно соломинка в языке огня, и исчез. Резко запахло, похоже на то, как пахнет после грозы.
Гном с кольцом некоторое время неподвижно стоял, глядя прямо перед собой, потом медленно опустил руку. Его товарищи друг за другом показались из полумрака трещины. Один из них держал в руках книгу в покрытом плесенью переплете. Они озирались, видно пытались понять, куда девался противник, вытуренный из подземелья.
— Его нет больше, — сказал гном-кольценосец, засовывая секиру за украшенный драгоценными камнями пояс и запахивая плащ. — Кто-то его сжег.
— Не понимаю, — проворчал гигант в желтом. — Магия ведь действует только в руине.
— Значит, не только, — сказал Тарус рассудительно. — Около руины тоже, изволь убедиться…
— Вот, — произнес гном с книгой и протянул ее сородичу, вид которого не оставлял сомнений в принадлежности к тем, кто приказывает. — Там был только пустой гроб, а в гробу — только эта книга. Больше ничего, мы проверили.
Тарус уже был рядом и тянул руки к книге. Первый кондотьер Подземного Народа (а о том, что это был именно он, недвузначно говорила алая кайма на плаще) после секундного колебания подал ее чародею, однако сам стал рядом, чтобы видеть. Тарус даже чуть присел, чтобы невысокому гному было удобнее. Любопытные тотчас же принялись глядеть чародею из-за плеч.
Пожарский тоже заглянул: ветхие коричнево-желтые страницы сплошь были покрыты непонятными письменами. Читать такие Вишена не умел, а толмач-заклинание делало понятной только живую речь, а не умершую на некогда белых листах.
«Ума не приложу, откуда Тарус знает, как читаются эти закорючки!» — подумал Вишена с легким отчаянием. Объяснение в духе «на то он и чародей» уже не устраивало его, что-то проснулось в еще совсем недавно всем довольной душе воина-тялша и требовало знаний, оказавшись на поверку неугомонным и ненасытным.
Однако Вишена ошибся: Тарус тоже не смог прочесть из книги ни слова. В который раз пришлось убедиться, что побратим-чародей вовсе не всезнайка, что есть предел и его разумению, и в который раз Вишена подивился удивительной выдержке друга, умеющего внушить в трудную минуту землякам-спутникам непоколебимую веру в себя. Осознание этого непосильного груза на плечах Таруса вдруг ошеломило Вишену своей очевидностью и неотвратимостью.
Помог один из эльфов. Он встал рядом с Тарусом и, поминутно тыча пальцем в страницу, стал что-то негромко втолковывать. Тарус понимающе кивал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
